– Слушаюсь, начальник.

По дороге в кабинет начальника полиции Скоби увидел одиноко сидевшую на скамье у стены девушку. Кинув на нее беглый взгляд, он заметил только молодое черное африканское лицо и яркое ситцевое платье, но все это тут же выскочило у него из головы: он думал, что сказать начальнику. Эта мысль занимала его всю неделю.

– Садитесь, Скоби.

Начальник полиции был старик пятидесяти трех лет, – возраст исчислялся годами службы в колонии. Начальник полиции, который прослужил двадцать два года, считался старейшиной, а недавно приехавший губернатор, хоть ему и стукнуло шестьдесят пять, был еще мальчишкой по сравнению с любым окружным комиссаром, имевшим за плечами пять лет здешней жизни.

– Я выхожу в отставку, Скоби, – сказал начальник полиции. – Сразу же после инспекционной поездки.

– Знаю.

– Да, наверно, все знают.

– Я слышал, об этом говорят.

– А ведь, кроме вас, я об этом сказал только одному человеку. И кого прочат на мое место?

– Всем ясно, кого не назначат на ваше место.

– Возмутительно! – сказал начальник. – Но я тут ничего не могу поделать. У вас необыкновенный талант наживать врагов. Как у Аристида Справедливого.

– Да не такой уж я справедливый…

– Надо решить, чего вы хотите? Сюда посылают из Гамбии некоего Бейкера. Он моложе вас. Хотите подать в отставку, уйти на пенсию, перевестись в другое место?

– Я хочу остаться здесь, – сказал Скоби.

– Ваша жена будет недовольна.

– Я тут слишком давно, чтобы отсюда уезжать. – Он подумал: бедная Луиза, если бы я предоставил решать тебе, где бы мы с тобой сейчас были? И ему пришлось признать, что тут бы их не было, они бы давно уехали в другое место, где им бы лучше жилось, и климат был бы лучше, и жалованье лучше, и лучше положение. Она бы пользовалась всякой возможностью, чтобы поправить их дела, проворно подталкивала бы его вверх по ступенькам должностной лестницы и зря не дразнила бы гусей. Это я затащил ее в эту дыру, думал он со странным предчувствием своей вины: оно не покидало его никогда, словно он нес ответственность за горе, которое ее ждет, хотя еще и не предвидел, какое это будет горе. Вслух он сказал: – Вы же знаете, мне здесь нравится.